Злая собака (zly_pies) wrote,
Злая собака
zly_pies

Categories:

Цыплёнок и ястреб



И ещё про птичек, но не про тех. С подачи одного жыжыста попробовал книгу "Chickenhawk" и не смог оторваться, хотя тема совсем не моя. Это мемуары Роберта К. Мейсона - вьетнамского пилота "Хьюи", одного из самых узнаваемых вертолётов в мире, потому что его образ невероятно растиражирован Голливудом (один Апокалипсис Копполы чего стоит). Да и количество произведённых вертолётов (особенно считая китайские реплики) вроде как самое масштабное в мире. В общем, если вы в любом кино про Вьетнам видели обычный (не грузовой) вертолёт - это почти 100% "Хьюи" он же Bell UH-1 Iroquois.

Беда истории моего чтения в том, что я профукал все свои заметки на полях этой книги, да так и не понял, где и когда. В киндле нет, на сайте, куда я их экспортирую, тоже. В общем, печаль, с учётом того, что дочитал я эту книгу месяца два назад и сейчас уже традиционно ничерта не помню. Но кое-что, конечно, запало в память и душу. Поэтому с небольшими фотошпаргалками от автора, попробую зафиксировать хоть что-то.

Русский перевод есть в двух вариантах: "Ястреб-цыплятник" или "Цыплёнок и ястреб". Варианты очень разные по своему смыслу. Из книги следует, что логичнее всё же второй вариант. Автор ассоциирует себя с ястребом, который мастерски хладнокровно обращается с машиной в любой ситуации, но при этом без стеснения пишет о паническом чувстве страха от того, в каких условиях ему приходится это делать.



Первое, что надо знать об авторе - Роберт Мейсон не солдат. Он никогда не мечтал оказаться в горячей точке, не мечтал ходить увешанным оружием, не мечтал убивать, не мечтал обо всей этой воспетой романтике войны. Он просто мечтал летать. Ещё в школе получил лицензию пилота-любителя. И когда оказался призван в армию, без задней мысли пошёл учиться на пилота вертолёта. Все его родственники и жена несколько напряглись по этому поводу на фоне событий во Вьетнаме, но мужи в погонах обещали Роберту, что всё ок и служба ему найдётся и в Америке. И почти сразу же отправили во Вьетнам. Возможно, я уже что-то забыл, возможно Мейсон не обо всём рассказал, но чуть ли не единственный выстрел (не считая выпускания пара на стрельбище по банкам), который он себе позволил - случайный выстрел в кабине вертолёта из пистолета, который ему дал подержать сослуживец. Поверив заверениям товарища, что пистолет не заряжен, Мейсон нажал на спусковой крючок. К счастью, единственной жертвой этого выстрела стал компас на приборке. Ну, и сам Роберт, потому что инцидент существенно подпортил его репутацию толкового пилота на хорошем счету у командира.



Что цепляет в книге - масса технических деталей об управлении вертолётом. Скажу честно, меня эта тема никогда не интересовала. Всё, что мне надо было знать о том, как летает вертолёт, это то, что у него есть винт и он крутится. Всё оказалось куда интереснее. Мейсон пишет как об азах управления вертолётом в самом начале, когда описывал своё обучение и первые полёты, так и ближе к середине книги о специфических приёмах и хитростях, о которых не пишут в учебниках. Я даже не ожидал, что управление вертолётом - такая нетривиальная штука. Мне казалось, что там, как в игровой приставке, есть джойстик, которым достаточно елозить туда-сюда, чтобы вертолёт летел в нужном направлении. Хрена с два. Может, сейчас уже что-то такое и существует, но в 60-е всё было куда сложнее. Именно поэтому среди пилотов вертолётов не могло быть "вундеркиндов", которые сели и полетели. Только глубокое понимание теории и многочасовая практика полётов. Количество погибших солдат и потерянных вертолётов во Вьетнаме по вине пилота - огромно.



Всю жизнь я был уверен, что заглохший двигатель вертолёта - гарантированная катастрофа. Планировать может заглохший самолёт, но не тумба с пропеллером и без крыльев. Оказалось, что заглушить двигатель в полёте - любимое дело инструктора для тренировки новичка. Посадить заглохший вертолёт на авторотации - совершенно нормальная практика, хотя кое-какая сноровка при этом и требуется. Вторым откровением для меня стало то, что винт в хвосте вертолёта вообще нужен не для поворота в нужную сторону, а для компенсации крутящего момента двигателя, который оказывает воздействие не только на лопасти винта, но и на фюзеляж вертолёта. Ну, и третье откровение - лопасти винта не просто тупо вращаются, но и меняют угол наклона в разных плоскостях.



Назначение у Хьюи во Вьетнаме было разное в зависимости от модификации. Их было несколько, но по сути можно выделить два основных варианта - слики и ганшипы. Слики - вертолёты для перевозки людей и небольших грузов, которые в боевых действиях непосредственно не участвовали, экипаж состоял из двух пилотов, стрелка и бортмеханика. Ганшипы - тяжеловооружённые вертолёты, которые оказывали огневую поддержку и зачищали территории перед высадкой десанта - вести стрельбу по цели могли в том числе пилоты, в том числе ракетами. Автор книги был пилотом слика. Первое время его это очень смущало, потому что он чувствовал себя крайне уязвимым, когда в ответ на обстрел с земли у него не было никакой возможности ответить. Впрочем, искусство уворачиваться от пуль, не менее важное, он освоил блестяще - отслужил без ранений. Когда ближе к концу службы ему предоставилась "почётная" возможность стать пилотом ганшипа, он от неё категорически отказался.



Что сделал Мейсон в первое увольнение - купил в ближайшем городе фотокамеру. На его сайте, откуда взяты почти все фото для поста, выложена масса материалов, отснятых за время службы. Фотографии не профессиональные, но интересны тем, что представляют собой фотофиксацию событий. Первое время автор книги снимал всё подряд. На фото выше снят человек, несущий ботинок с фрагментом оторванной ноги солдата из джипа, подорвавшегося на мине. Экипаж Мейсона вылетал на место подрыва для эвакуации выживших. Пишет, что мог снять там же такое же фото, где другой боец бежит с оторванной головой товарища, но не стал этого делать. Вскоре Мейсон окончательно запретил себе эту тему для снимков.



Однако то, с какой лёгкостью и обыденностью автор пишет об ужасах войны, меня в какой-то момент начало напрягать. Мне хотелось сказать "не верю"! Не верю не тому, что там происходило, а тому, что можно так спокойно к этому относиться, изображая из себя крутого парня, со стальными нервами, которому всё ни по чём. Как я тогда поспешил с выводами! Но на тот момент меня действительно просто раздражала спокойная манера повествования о трупах и мешках с конечностями. На фото выше обычная процедура после ночной эвакуации раненых и убитых. Вертолёт сажался прямо в реку, потому что иначе смыть плоть, кровь и тошнотворный запах было невозможно. Местные ребятишки охотно за монетки делали всё остальное - тёрли, поливали, снова тёрли, снова поливали.



Авторская подпись под фото: "На стене под трофейным АК-47 вы можете видеть череп вьетконговца. Наш полевой хирург тщательно выварил его, чтобы избавиться от остатков плоти, и вымочил в отбеливателе Клорокс. "Клорокс сделает ваш череп белоснежным", - говорил Док. Место на фото - бар Блю стар в нашем лагере в Фанранге, где мы роскошно и по-светски проводили свободное время. Июль, 1966." Первое, что пришло мне на ум, читая об этом сначала в книге, а позже и увидев на фото, вот он - апокалипсис, про который рассказывал Коппола.



Справедливости ради, чтобы не сложилось неверное впечатление, отмечу, что чернухи на самом деле в книге почти нет. А если и есть, то мимоходом, автор не зацикливается на ней и в общем-то просто сообщает читателю о том, что она была, но не более. Просто удивляет отсутствие какой-либо рефлексии на эту тему. Книга в первую очередь - это дневники пилота вертолёта, который с любовью (насколько это возможно в контексте событий) рассказывает о своей работе, о вылетах, проблемах, особенностях заданий, концентрируясь на массе технических нюансов. Тем она и интересна. Плюс к этому описание солдатского быта. Правда, "солдатский" быт, наверное, не совсем верный термин по отношению к пилотам. Всё-таки они находились несколько на другой ступени воинской иерархии и пользовались множеством преимуществ, не доступных "сапогам". Да, они почти ежедневно подвергали свою жизнь опасности, рисковали собой, людьми, машинами. Но, высадив десант в каком-нибудь труднодоступном месте, они тут же покидали зону боевых действий и ждали команды на дальнейшую эвакуацию в безопасности на значительном расстоянии. Впрочем, от необходимости копать ямы и строить блиндажи даже пилоты не были избавлены. Более того, зачастую инициатива вырыть убежище исходила не от командира, а от них самих. Достаточно было одного случайного слуха о возможном ночном миномётном обстреле, чтобы бойцы начинали остервенело рыть себе персональные окопы возле палаток, не рассчитывая на общие блиндажи, до которых можно не успеть добежать.



На фото солдаты Армии Республики Вьетнам. Временами американцы проводили совместные операции против Вьетконга или просто помогали командованию Армии с доставкой южновьетнамских солдат в зону боевых действий. Подпись под фото: "Боже, храни Армию Республики Вьетнам, кучку неудачников, случайно оказавшихся солдатами. Они были слабаками, готовыми дать дёру при первой же возможности. Впрочем, если откровенно, они просто хорошо понимали, что их правительство и командование были слишком коррумпированы и некомпетентны, чтобы за их "правое" дело стоило умирать." Мейсон писал эти строки с искренним пониманием ситуации уже позже, а тогда он с места пилота только с раздражением наблюдал за тем, как во время высадки маленькие вьетнамцы испуганно жались по углам вертолёта и отказывались вылазить, подвергая экипаж лишнему риску под обстрелом. Потом, всё же покинув кабину под угрозой немедленного расстрела на месте, они бросали оружие в траву и бежали в противоположную сторону.



Впрочем, командование Армии США тоже отличалось особой заботой о сыновьях своей страны. Получить новую, куда более подходящую для климатических условий джунглей, форму для солдат было непосильной задачей. Так и ходили в расползающейся от сырости одежде. Однажды Мейсон отправился в отпуск в Сайгон, где в отеле познакомился с тыловым офицером и сделал комплимент его превосходной тропической форме. Офицер в ответ пожаловался, что у него в номере висят ещё четыре комплекта и он ума приложить не может, зачем ему столько, ведь ей нет сноса. Или другой пример - сразу после прибытия во Вьетнам вдруг выяснилось, что для пилотов вертолётов нет бронированных нагрудников и никому не известно, когда они будут. Так и летали до середины службы, рискуя в любое мгновение получить с земли пулю в грудь через прозрачный плексигласовый колпак внизу в ногах. Или вот подпись к фото: "Иногда мы оказывали воздушную поддержку в операциях, в ходе которых использовался газ. Но на вертолёт выдавался только один противогаз. Так что мы тянули соломки. В этот раз мне повезло." Мейсон не уточняет, что это был за газ и в каких операциях они участвовали. Не исключено, что речь вообще не про газ, а про агент Оранж.



Лэнг - одна из так называемых кола-гёрл. Девочки приходили в лагерь к солдатам со всякой мелочью на продажу, особым спросом у солдат пользовалась кока-кола. "Лэнг была самой очаровательной из всех, кого я встретил за всё время во Вьетнаме. Среди всех местных детей она была настоящей жемчужиной. Я часто с ней болтал, пока мы мыли в реке наш Хьюи. Однажды она спросила, ждёт ли меня дома жена. А когда мне пришло время возвращаться домой, я заскочил попрощаться с Лэнг. Она сняла с себя свои серьги и протянула мне - это для твоей жены."



Автор даже в начале своей службы не отличался каким-то особенным ура-патриотизмом. Родина сказала надо, значит, надо. И тем не менее ему понадобился почти год для того, чтобы однажды задаться вопросом "А какого чёрта мы делаем во Вьетнаме?". К этому моменту у Мейсона уже начались проблемы с психикой. У него были нарушены сон, координация, его мучали галлюцинации, управление вертолётом давалось ему всё сложнее. Док выписывал ему транквилизаторы и снотворное и говорил, что у него нет оснований для досрочного комиссования. Последний месяц до дембеля должен был пройти без боевых заданий - такое негласное правило. Однако, именно в этот период его часть была брошена в особо жёсткую мясорубку. После возвращения домой к жене и сыну Мейсону дали должность пилота-инструктора, однако вскоре у него было диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство и он был уволен. Стать гражданским пилотом ему не довелось по той же причине. Из-за инвалидности ему отказали и в должности наземного диспетчера, лишив даже такой возможности быть ближе к вертолётам. Детская мечта превратилась в кошмар, не отпускавший его ни днём, ни ночью. Мейсон стал основательно пить, потом пересел на травку и в 1981 отправился в тюрьму за контрабанду марихуаны.
Tags: какстрашножить, киндл, книги
Subscribe

  • Трудности образования и не только

    Внезапно для себя и окружающих побывал на странном мероприятии. Странном, например, потому что оно заняло три дня - пятницу, субботу и... вторник.…

  • Минское море. Три медведя.

    Если чо, это антиреклама, а не то, что вы подумали. Спойлер: довольно отстойное морожко оказалось. Последний раз на ММ мы рыбачили зимой аж...…

  • Снегири

    В Беларуси внезапно включили зиму. Внезапно надолго. Эксгибиционисты Снегири замёрзли и подались поближе к людям. Со всех концов…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments

  • Трудности образования и не только

    Внезапно для себя и окружающих побывал на странном мероприятии. Странном, например, потому что оно заняло три дня - пятницу, субботу и... вторник.…

  • Минское море. Три медведя.

    Если чо, это антиреклама, а не то, что вы подумали. Спойлер: довольно отстойное морожко оказалось. Последний раз на ММ мы рыбачили зимой аж...…

  • Снегири

    В Беларуси внезапно включили зиму. Внезапно надолго. Эксгибиционисты Снегири замёрзли и подались поближе к людям. Со всех концов…